Ходил к нам в клинику Мужчина с немецкой длинношерстной овчаркой по кличке Вайс. Неземной красоты собака, исключительного интеллекта. Пес был воспитан как военная машина, беспрекословный, отличный защитник хозяина и очень нежный и ласковый пес.
Сказать, что все мы любили Вайса, — это ничего не сказать. Мы его обожали. Хозяин тщательно следил за его здоровьем, и, в общем, видели мы его достаточно часто. То ушко заболит, то глазки, когти подстричь, прививку поставить. Или просто приходили в гости за вкусняшкой.
И вот интересная привычка у него была: когда ему ставили укол или делали неприятные процедуры, он аккуратно брал зубами штанину врача или хозяина и зажмуривался — терпел. Но вот на 14-м году жизни Вайса был диагностирован Рак.
Почти 2 года весь наш персонал и хозяин Вайса каждый день боролись с настигнувшим недугом, и каждый день он брал в зубы то штанину, то рукав, то нижнюю часть рубашки и все так же зажмуривался. Но рак есть рак… Рано или поздно он берет верх и побеждает.
6:00, звонок.
— Вайс уже не встает и воет, закатив глаза…
Слышу в трубке вой пса. Отправляю коллегу к ним домой. Капельницы, обезболивающие, анализ крови.
Коллега возвращается бледная и в слезах. Даем анализы в лаб. по цито. Через 2 часа получаем результат… Вайсу осталось совсем недолго.
18:00, опять звонок и долгий разговор с хозяином.
— Я больше не смогу смотреть, как он страдает, воя от боли. Уколов хватило на час, и он поспал, но сейчас он продолжает выть. Я привезу его к вам усыплять…
Говорю хозяину, что жду их, кладу трубку и начинаю плакать, напарница тоже ревет. Приезжает хозяин с супругой, заносят Вайса на руках, я не выдерживаю от вида когда-то огромного, мощного красавца, который превратился в скелет. Хозяева просят разрешения не присутствовать на эвтаназии и уходят на улицу, ожидая нашего приглашения.
Все органы Вайса отказали, только сильное собачье сердце продолжало упорно качать кровь по организму. Ставим внутривенно наркоз, и он засыпает, прекратив выть, уходит и судорога. Еще доза наркоза, и сердце покорно сдается. Вайс тяжело вздыхает, и этот вздох становится последним.
— Все… — говорю напарнице. Обе плачем… утираем сопли и опять плачем. Иду звать хозяина и вижу, как строгий мужик, который прошел через жизнь длиною в 15 лет бок о бок с другом, который каждую минуту боролся за его жизнь, сидит у крыльца и рыдает в голос.
Говорю, что Вайсу не было больно, что он просто уснул и прочие соболезнования — и все сквозь слезы и сопли. Хозяин благодарит, что мы были рядом с Вайсом в этот тяжелый момент. Клял себя за то, что не смог быть с ним до конца и смотреть на его смерть. Забирает Вайса, завернув в плед, и уезжает.
Проходит несколько недель. Приезжает молодая пара с 2-месячным щенком немецкой овчарки на прививку. Мальчуган сильно напуган. Подхожу его поддержать и успокоить, пока коллега будет колоть, и тут щенок хватает меня зубами за рукав и сильно зажмуривается, даже не пискнув на укол. У меня потекли слезы:
— Привет, Вайс… Я скучала…
