Особое значение имеет и то, что это сближение строится не на инерции прежних связей, а на расчете на будущее, передает Time.kz.
Казахстан становится для Эр-Рияда не просто дружественным государством, а одной из наиболее удобных точек опоры в Центральной Азии, где сочетаются предсказуемая внешняя политика, транзитный потенциал и готовность к долгосрочным экономическим договоренностям. Именно в такой логике развитие отношений между двумя странами оценивает Адиль Ахмед Мохаммед, эксперт по инфраструктурным и инвестиционным проектам, Саудовская Аравия.
– С чем связан растущий интерес Саудовской Аравии к Центральной Азии, и можно ли считать его частью более широкой стратегии Мухаммеда бен Салмана по диверсификации внешних партнерств?
– Безусловно, да. Я бы сказал, что поворот Саудовской Аравии к Центральной Азии напрямую связан с логикой Vision 2030 и с тем политическим стилем, который сегодня олицетворяет Мухаммед бен Салман. Речь идет не только о диверсификации экономики после нефтяной эпохи, но и о диверсификации самой географии партнерств. Эр-Рияд стремится укреплять связи с новыми регионами, формировать более устойчивые альянсы, снижать зависимость от ограниченного круга направлений и заранее адаптироваться к многополярному миру. В этом смысле Центральная Азия для Саудовской Аравии уже не выглядит второстепенной площадкой. Она становится частью более крупной внешнеполитической архитектуры. Показательно, что эта линия получила и формальное региональное оформление: первый саммит GCC и стран Центральной Азии в Джидде в июле 2023 года проходил под председательством Мухаммеда бен Салмана. Это еще раз подтверждает, что интерес Саудовской Аравии к региону не ситуативный, а стратегический.
– Почему Казахстан, по вашему мнению, занимает особое место в подходе Саудовской Аравии к Центральной Азии, особенно с учетом его географии, дипломатии и роли в региональной связанности?
– Казахстан в этой конфигурации, на мой взгляд, выделяется особенно заметно. Причина не только в размерах страны и не только в ее географии. Конечно, центральное положение и выход на ключевые маршруты, включая Средний коридор, имеют большое значение. Но еще важнее то, что Казахстан сочетает транспортный потенциал со стабильной дипломатией и понятным международным поведением. Для Эр-Рияда это крайне важно. Саудовской Аравии нужен не просто партнер на карте, а государство, через которое можно выстраивать более широкую и устойчивую евразийскую связность. Именно поэтому Казахстан выглядит для саудовской стороны не периферийным, а опорным партнером. И здесь надо признать, что курс Касым-Жомарта Токаева усилил эту роль. Его спокойная, сбалансированная и прагматичная внешняя политика сделала Казахстан государством, которому доверяют и которое воспринимается как серьезный участник региональных процессов.
– Можно ли сказать, что последние договоренности между Эр-Риядом и Астаной, включая создание координационного совета, выводят Казахстан в число ключевых долгосрочных партнеров Саудовской Аравии в регионе?
– Я считаю, что да. Когда отношения переходят на уровень координационного совета, соглашений о защите инвестиций и обсуждения долгосрочных проектов, это уже означает качественно другой этап. Это не дипломатия ради символов, а движение к устойчивой институциональной модели. И именно поэтому Казахстан сегодня вполне можно рассматривать как одного из наиболее перспективных долгосрочных партнеров Саудовской Аравии в Центральной Азии. Особенно важно, что этот рост интереса идет на фоне пока еще довольно скромного товарооборота. Это означает, что стороны делают ставку не на сиюминутную конъюнктуру, а на будущее. Такой подход обычно и дает самые сильные результаты, потому что он строится на политическом доверии, а затем уже наполняется капиталом, инфраструктурой и отраслевыми проектами. В этом смысле политика Казахстана выглядит зрелой и последовательной.
– Насколько политика Касым-Жомарта Токаева помогает Казахстану использовать интерес Саудовской Аравии к инвестициям, энергетике и логистике?
– Казахстан находится в очень сильной позиции. Для него это шанс получить не просто внешнее финансирование, а доступ к капиталу, который может ускорить структурные изменения в инфраструктуре, логистике, энергетике и зеленых технологиях. Уже сам факт продвижения проекта ACWA Power на 1 ГВт и 1,8 млрд долларов показывает, что разговор идет не об общих намерениях, а о конкретных вложениях. Не менее важно и то, что Казахстан последовательно формирует повестку модернизации. По итогам 2024 года доля электроэнергии из возобновляемых источников в стране достигла 6,43 %, а официальный дискурс в Астане все более явно связывает развитие с зеленой энергетикой и технологическим обновлением. На этом фоне реформаторский и уравновешенный подход Токаева выглядит для саудовской стороны понятным и комфортным. Он делает Казахстан надежным партнером, потому что сочетает открытость, институциональность и политическую предсказуемость. Даже более широкий инвестиционный фон это подтверждает: по официальным данным, в 2024 году Казахстан привлек 15,7 млрд долларов прямых иностранных инвестиций в новые проекты, что стало лучшим результатом в регионе Северной и Центральной Азии.
– Способно ли углубление сотрудничества Казахстана и Саудовской Аравии в логистике, возобновляемой энергетике, зеленых технологиях и по линии Среднего коридора дать не только экономический, но и более широкий стратегический эффект?
– Безусловно. И я бы сказал, что именно здесь заложен самый важный смысл нынешнего сближения. Совместные проекты в логистике, энергетике и инфраструктуре создают не только прибыль, но и устойчивую ткань взаимозависимости. Они делают маршруты надежнее, торговлю быстрее, а весь регион менее уязвимым к внешним потрясениям. Средний коридор в этом смысле уже перестал быть просто красивой географической идеей. Его пропускная способность выросла до 6 млн тонн в год, а Всемирный банк уже подключается к финансированию крупных железнодорожных проектов на казахстанском участке маршрута. Это означает, что Казахстан действительно превращается в одно из ключевых звеньев новой евразийской связанности. И чем глубже будет сотрудничество Эр-Рияда и Астаны в этой сфере, тем сильнее будет не только экономический, но и стратегический эффект для более широкой региональной стабильности.
– Можно ли говорить, что на фоне нестабильности в мире и на Ближнем Востоке внешняя политика Казахстана усиливает его роль как надежного партнера Саудовской Аравии и важного участника более широкого евразийского баланса?
– Именно так я это и вижу. В нестабильные периоды особенно востребованы государства, которые умеют сохранять уважительный диалог, не впадают в крайности и быстро создают атмосферу доверия. Казахстан сегодня демонстрирует именно такой стиль. Это, кстати, полностью созвучно и тем оценкам, которые были озвучены на встрече Токаева с саудовским послом: речь уже идет не просто о двусторонней симпатии, а о понимании того, что Астана может играть более заметную роль в вопросах стабильности, безопасности и устойчивого развития. Я думаю, что линия Токаева в этом смысле укрепляет международный авторитет Казахстана. Для Саудовской Аравии, которая сама активно ищет новые опоры в Евразии, такой партнер особенно ценен. Когда взаимное уважение сочетается с прагматичной политикой и с видением будущего, это создает очень сильную основу для долгосрочного сотрудничества. А значит, связи между Эр-Риядом и Астаной могут стать не только двусторонним успехом, но и важным фактором более широкого регионального баланса.
